?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Менцин Ю.Л. Монетный двор и Вселенная. Ньютон у истоков английского "экономического чуда". Великая Перечеканка, или монетаризм по-английски. Ньютон и Маркс. Загадка золотой гинеи. Государственный долг Англии и промышленная революция. У основания английской "финансовой пирамиды". // Вопросы истории естествознания и техники. 1997. №4.
Sir Isaac Newton. By Godfrey Kneller, 1869 picture
Сэр Исаак Ньютон. Картина Годфри Кнеллера, 1689 (Sir Isaac Newton, by Godfrey Kneller, 1689)


Часть 1. Ньютон у истоков английского "экономического чуда". Великая Перечеканка, или монетаризм по-английски.
http://sobiainnen.livejournal.com/49288.html
Часть 2 (под катом). Ньютон и Маркс. Загадка золотой гинеи. Государственный долг Англии и промышленная революция. У основания английской "финансовой пирамиды".
http://sobiainnen.livejournal.com/49633.html



Ньютон и Маркс. Парадоксы макроэкономики


Одним из наиболее распространенных мифов массового экономического сознания является миф о том, что любое принудительное увеличение денежной массы в стране (например, в результате повышения средней заработной платы) обязательно - поскольку количество производимых товаров при этом не изменится - приведет к пропорциональному росту цен и, следовательно, не принесет людям реального улучшения их благосостояния.

Нетрудно заметить, что эти, кажущиеся самоочевидными, рассуждения неявно исходят их представления о существовании линейной зависимости среднего уровня цен от количества денег, находящихся в обращении. Между тем, эта зависимость является прямо пропорциональной лишь в случае простейших товарно-денежных отношений, с которыми в основном и имеет дело население. В случае же макроэкономики связь между товарной и денежной массами носит куда более сложный характер. В частности, при анализе этой связи оказывается принципиально необходимым учитывать такие тонкие эффекты, как взаимные изменения структуры спроса и предложения, превращение в товар самих денег, рост производительности труда и многое другое. Классическим образцом экономического исследования, учитывающего подобные эффекты, можно считать известную работу Карла Маркса "Заработная плата, цена и прибыль", которая, как представляется, могла бы оказать существенную помощь при объяснении причин успеха Великой перечеканки.

Данная работа Маркса была посвящена анализу некоторых теоретических концепций противников забастовочного движения, пытавшихся убедить рабочих в абсурдности их борьбы. Так, рабочим объясняли, что удовлетворить их требования о повышении заработной платы можно лишь за счет увеличения цен на выпускаемую ими продукцию, а это приведет либо к ущемлению интересов других групп населения, либо к сворачиванию производства и безработице. Поэтому выполнение требований бастующих повредит, прежде всего, им самим и, если они действительно хотят жить лучше, то просто должны больше работать, быть бережливее, и тогда в результате общего улучшения жизни возрастут и их доходы.

Следует подчеркнуть, что подобные рассуждения находили определенный отклик в рабочей среде, в силу чего они стали предметом детального анализа на экстренном заседании I Интернационала, проходившем в 1865 г. в Лондоне. При этом непосредственным поводом к обсуждению стал доклад рабочего Джона Уэстона, в котором утверждалось, что разворачивающаяся в Европе борьба за повышение заработной платы ничего не дает трудящимся, т. к. Это повышение тут же компенсируется ростом цен. Поэтому единственным результатом всеобщей забастовочной борьбы будет лишь перекладывание денег из одного кармана в другой, а не реальное улучшение жизни рабочих.

В своем ответном докладе "Заработная плата, цена и прибыль" Маркс прежде всего объяснил, что предложенные Уэстоном тезисы содержат грубую и весьма распространенную ошибку - представление о том, что предприниматели могут устанавливать цены на производимые товары исключительно по своему усмотрению, не учитывая условий, складывающихся на рынке. Далее Маркс отметил, что центральное место в рассуждениях Уэстона занимал следующий, казалось бы, неопровержимый, аргумент. Рабочий класс, рассматриваемый в целом, тратил почти весь свой доход на предметы первой необходимости. Поэтому общее повышение уровня заработной платы вызовет рост спроса на эти предметы и, следовательно, рост их цен, что компенсирует убытки капиталистов и ликвидирует дополнительный доход рабочих.

Отвечая своему оппоненту, Маркс отметил, что сказанное справедливо лишь для капиталистов, производящих предметы первой необходимости. У капиталистов же, производящих предметы высокого достатка и роскоши, дела будут обстоять иначе. Причем в обществе, где 2/3 национального продукта потребляется пятой частью населения, производителей таких предметов очень много и они не смогут компенсировать падение прибыли повышением цен на свои товары, так как спрос на них снизится. В результате капитал начнет перетекать в те области экономики, где норма прибыли выше, что приведет к увеличению производства предметов первой необходимости и соответствующему снижению цен на них до уровня, обеспечивающего равную норму прибыли во всех областях экономики. Таким образом следствием повышения заработной платы рабочим станет не только перераспределение доходов, но и переориентация экономики на удовлетворение нужд малообеспеченных слоев населения [24, с. 253-255, 257-258].

Поскольку подобные рассуждения могли показаться слишком далекими от реальной жизни, Маркс напомнил в своем докладе о принятии в 1848 г. билля о полуторачасовом сокращении рабочего дня при сохранении прежней заработной платы. Это сокращение, осуществленное принудительным образом во всех ведущих отраслях английской промышленности, соответствовало повышению почасовой заработной платы и рассматривалось тогда многими экономистами как подрыв конкурентных возможностей страны на мировом рынке и "похоронный звон" по ее могуществу. Однако в действительности этот знаменитый билль не только содействовал уменьшению безработицы и развитию производительных сил рабочих, но и привел к падению цен на фабричные продукты. В результате, английские рабочие, доходы которых оказались одними из самых высоких в мире, смогли превзойти другие страны дешевизной своих товаров и, благодаря этому, создать условия для непрерывного расширения рынков сбыта.

{В 70-е годы нашего века, когда японские рабочие добились удвоения своей реальной заработной платы, многие экономисты предрекали, что это удвоение ликвидирует дешевизну японских товаров и тем самым подорвет конкурентные возможности страны. Вскоре, однако, выяснилось, что эти товары еще больше упрочили свои позиции на мировом рынке. Причем уже не только благодаря своей, сравнительно более низкой, цене, но и благодаря своему, ставшему легендарным, качеству, которое обеспечивалось блестящей организацией труда, инициативой и технической оснащенностью высокооплачиваемых японских рабочих.}

Таким образом, подвел итог Маркс, мы видим, что "за некоторыми, скорее кажущимися, чем действительными исключениями, в среднем высокооплачиваемый труд производит дешевые товары, а низкооплачиваемый - дорогие" [24, с. 260-261, 269-270].

На первый взгляд, этот вывод полностью противоречит здравому смыслу. Но все дело тут просто в том, что страны, где труд дорог, - это страны, где его берегут, непрерывно вкладывают средства в механизацию и автоматизацию производства, что, в конечном счете, и ведет к удешевлению создаваемых товаров

{В качестве иллюстрации этой закономерности интересно рассмотреть некоторые современные статистические данные о стоимости научной продукции в разных странах. Так, по данным, приведенным в книге Б. Смита [25, с. 171], в астрономии и астрофизике на 1 млн долларов затрат приходится: в США - 12,3 публикации, в Японии - 1,6, в Германии - 2,6, во Франции - 2,0, в Великобритании - 5,1, в Нидерландах - 2,8. Сходные цифры приводятся и по научным публикациям в атомной физике. Конечно, нет никаких сомнений и в том, что продукция гораздо более высокоплачиваемых, чем их зарубежные коллеги, американских ученых стоит намного дешевле.}

Мне представляется, что марксов анализ взаимосвязи заработной платы и цен позволяет, хотя бы в общих чертах, понять, почему резкое увеличение денежной массы (как, например, в ходе Великой перечеканки) совсем не обязательно должно вести к инфляции. Несколько огрубляя, можно сказать, что тут все зависит от соотношения между скоростями роста денежной массы в стране и совокупной производительности труда. Если вторая скорость превышает первую, то увеличение денежных доходов населения может, в принципе, сопровождаться даже снижением цен. В этом как раз и состоит причина отмеченного Марксом положительного воздействия на экономику от перелива капиталов в сферу производства товаров массового потребления. Дело в том, что именно в этой сфере возможен непрерывный рост производительности труда, прежде всего, за счет его механизации при выпуске однотипной продукции. Поэтому перераспределение доходов ведет не к перекладыванию денег из одного кармана в другой, как полагал Уэстон, а к структурной перестройке экономики.

{Важно подчеркнуть, что подобный эффект не получается автоматически. Структурная перестройка экономики требует создания специальных условий, обеспечивающих нормальную конкуренцию, получение банковских кредитов и, кроме того, защиту избирателей. Вспомним, что герой известного романа Марка Твена "Янки при дворе короля Артура" начал модернизацию средневековой экономики с создания... патентного бюро.}

В случае же перелива капиталов в сферу производства уникальных предметов роскоши (дворцы, модная одежда, произведения искусства, наем слуг и т. д.) или в случае увеличения государственных доходов на армию, правительственный аппарат и т. п. Аналогичных рост производительности труда скорее всего будет невозможен. Следовательно, результатом такого перераспределения денег в обществе станет инфляция, еще больше усиливающая нищету населения.

Из сказанного выше следует, что английская экономика после Великой перечеканки должна была, чтобы избежать обесценивания денег, как можно быстрее переключиться на расширенное производство товаров массового спроса. Однако на рубеже XVII и XVIII вв. возможности для такого рывка у Англии, бедной людскими и природными ресурсами, отсутствовали. До начала промышленной революции оставалось почти столетие, поэтому, для успеха реформы, требовалось найти такой товар, к расширенному производству которого английская экономика уже была бы хорошо подготовлена, причем настолько, чтобы иметь возможность успешно конкурировать с гораздо более развитыми экономиками Нидерландов и Франции. Таким товаром для Англии стал продукт, пользующийся в рыночной экономике наивысшим спросом - деньги.


Загадка золотой гинеи


Историки-экономисты уже давно обратили внимание на то, что в самом конце XVII в. Англия ввела и затем поддерживала в течение нескольких десятилетий явно невыгодный для себя курс обмена золота на серебро. В то время, как практически во всем мире деньгами считалось именно серебро, а золото рассматривалось как драгоценный металл.

Превращение золота из драгоценного металла в обычные деньги (т. е. особый, во многом символический товар, а не просто дорогие монеты) было весьма сложным и длительным процессом. Самой по себе драгоценности металла для такого превращения было явно недостаточно. Так, попытки ввести в XVIII в. платиновые деньги в России и Испании окончились неудачей.}

Казначейство и Монетный двор Англии установили обменный курс, согласно которому цена золота почти на 10% превышала европейскую. Результатом такой валютной политики, естественно, стал отток из страны серебра и приток золота. Причем последнее и так поступало в Англию в значительных количествах, после того как она в 1703 г. установила контроль над Португалией и ее золотыми рудниками в Бразилии.

Пытаясь объяснить эту странную политику, историк-экономист Ф. Бродель, впервые заостривший внимание на данной проблеме, писал, что такой курс обмена позволил Англии хорошо подготовиться к начавшемуся в конце XVIII в. постепенному переходу Европы к золотому стандарту, и благодаря этому дополнительно упрочить свои позиции на мировом рынке. Кроме того, переориентация на золото стала для Англии важной вспомогательной ступенькой при переходе к бумажным деньгами современного типа [1, с. 369-372].

Безусловно, определенный резон в подобном, презентистском, объяснении есть, однако вряд ли Монтегю и Ньютон - главы, соответственно, Казначейства и Монетного двора - могли проводить валютную политику страны, руководствуясь столь отдаленными перспективами. Скорее, можно предположить, что именно эта политика явилась одной из причин переориентации мировой экономики на золото. Поэтому более вероятным мне представляется другое объяснение Броделя, в котором он, буквально вскользь, упоминает о том, что аналогичный вывоз серебра и ранее практиковался некоторыми городами-государствами (Венецией, Антверпеном, Амстердамом) в торговле с Востоком (там же, с. 370).

Смысл такого вывоза состоял в следующем. Страны (Китай, Индия, Россия, Турция и др.), не вовлеченные в европейский товорооборот, соглашались вести торговлю с Европой только за наличное серебро. Поэтому преимуществами торговли с другими странами обладал тот, кто располагал огромными запасами наличности, и благодаря этому мог, нередко выплачивая завышенные цены, проникать на рынки Востока и устанавливать контроль над торговыми путями. Прибыль же от таких операций извлекалась в основном не на Востоке, а в Европе при продаже привезенных товаров по монопольным ценам (cм. об этом [1, с. 476-477] и [26, с. 90-91]).

В XVII-XVIII вв. такую торговлю с Востоком вело наибольшее количество компаний-монополистов, представлявших мировой торговый капитал того времени. И вот именно этим корпорациям (прежде всего, англо-голландской Ост-Индской компании) Монетный двор Англии продавал во все возраставших объемах прекрасно отчеканенные серебряные монеты. Безусловно, для корпораций эта торговля была очень выгодна, но в чем при этом состояла выгода для английской казны? В покупке золота по завышенной цене или чего-то более важного?


Государственный долг Англии и промышленная революция


В последнее время историки все чаще указывают на то, что решающую роль в генезисе английской промышленной революции конца XVIII в. сыграло не изобретение различных машин, а создание соответствующий социальных, экономических, правовых и других условий, позволивших предпринимателям осуществлять быструю и радикальную модернизацию национальной промышленности.

{На принципиальную необходимость создания специального законодательства, защищающего изобретателя, указывает пример создания паровой машины. Так, цех механиков, к которым принадлежал Дж. Уатт, запретил изобретателю завершить работу над его машиной. Поэтому довести до конца свое изобретение Уатт смог, лишь попав в университетскую мастерскую Кембриджа, на которую цеховое законодательство не распространялось [16, с. 412].}

Понятно, что среди таких условий одно из важнейших мест занимали деньги, в данном случае - возможность для предпринимателя оперативно получить значительные кредиты под умеренные проценты. Поэтому при объяснении причин начала промышленной революции необходимо, прежде всего, указать источники, из которых сравнительно бедная страна смогла в течение многих лет финансировать свое "экономическое чудо". Важнейшим источником такого финансирования для Англии стал ее государственный долг.

В политику долгосрочных (внешних и внутренних) государственных займов английское правительство начало втягиваться почти сразу после победы "славной революции" 1688 г. Потребность в таких займах резко возросла в период денежной реформы 1695-97 гг. Однако и после успешного завершения реформы правительство продолжало одалживать деньги и к середине XVIII в. Англия стала обладательницей самого большого в Европе государственного долга.

Историки отмечают, что современников величина этого долга просто ужасала и в печати периодически обсуждался вопрос о том, что будет со страной, если кредиторы вдруг заставят ее выплатить всю эту чудовищную сумму? Однако кредиторы вовсе не собирались требовать все свои деньги сразу. Более того, когда в 1782 г. Англия, потерпев поражение в войне с северо-американскими колониями, обратилась к крупнейшим банкирским домам Европы с просьбой о займе в 3 млн. фунтов стерлингов, эти дома немедленно предложили 5 миллионов [1, с. 388].

Столь высокая степень доверия базировалась,
во-первых, на стабильности политического режима Англии;
во-вторых, на тех гарантиях по обслуживанию долга, которые брало на себя государство;
и, в-третьих, на той пунктуальности, с какой Английский банк в течение многих десятилетий выплачивал постоянные проценты по облигациям государственных займов.

Именно поэтому на европейских биржах английские ценные бумаги пользовались значительным и все возрастающим спросом, а их покупка считалась одним из наиболее надежных способов долгосрочного помещения капитала. В результате, продавая свои облигации, Англия могла привлекать для развития национальной экономики свободные капиталы всей Европы, что, в конечном счете, и послужило финансовой основой промышленной революции. Естественно, при этом быстро рос государственный долг, однако еще быстрее росло могущество страны. Поэтому к концу XVIII в., когда экономические успехи Англии стали просто очевидными, даже самые отъявленные скептики начали признавать, что государственный долг является величайшим богатством страны, гарантом ее стабильности и величия [1, с. 384-388], [3], [7].

В определенной степени можно сказать, что костяк английской экономики XVIII в. составила "финансовая пирамида" - структура, в которой проценты по предыдущим займам выплачивают за счет новых, еще больших, и т. д. Понятно, что структуры такого рода не могут существовать долго и поэтому, как правило, создаются в сугубо мошеннических целях. Однако в отличие от множества подобных однодневок, английская "пирамида" не только просуществовала более сотни лет, но и к середине XIX в. позволила стране "перерасти" свой долг и самой превратиться в одного из крупнейших кредиторов в мире. Но как оказалось возможным создание, а затем бесперебойное функционирование этой парадоксальной денежно-кредитной системы?


У основания английской "финансовой пирамиды"


Решающим моментом в создании института государственного долга - сердцевины английской финансовой системы XVIII в. - было завоевание безусловного доверия зарубежного и отечественного капитала и мне представляется, что именно стремлением к такому завоеванию можно объяснить ту странную политику завышения цены золота при его обмене на серебро, которую в течение длительного времени проводили Казначейство и Монетный двор.

Безусловно, этот обмен был выгоден прежде всего крупным компаниям, нуждавшимся для торговли со странами Востока в огромных количествах серебряных денег, т. к. только при помощи массового ввоза наличности можно было проникнуть на рынки этих стран. Однако если, используя серебро, торговые корпорации могли преодолевать изоляционизм Востока и закупать те товары, которые затем с выгодой продавали на европейских рынках, то Ньютон и Монтегю по отношению к этим корпорациям совершали, по сути, аналогичную операцию. При этом, правда, продавая на льготных условиях серебряные деньги, английское правительство покупало товар менее материальный, чем шелка и пряности, но не менее ценный. Этим товаром было доверие европейского капитала, а также и его принципиальная заинтересованность в развитии национальной экономики Англии. Последнее было особенно важно, так как создавало основу для решения одной из наиболее сложных и важных проблем хозяйственно-политического развития Европы XVII-XVIII вв.

{"Национальная экономика - как определяет ее Ф. Бродель - представляет собой политическое пространство, превращенное государством (...) в связное и унифицированное экономическое пространство, деятельность различных частей которого может быть объединена в рамках одного общего направления. Одной лишь Англии удалось в достаточно короткий срок реализовать такое свершение. Применительно к этой стране нередко употребляют слово "революция": сельскохозяйственная революция, политическая революция, финансовая революция, промышленная революция. К этому списку следует добавить еще одну революцию, (...) приведшую к созданию в стране национального рынка" [2, с. 105].}

Суть этой проблемы заключалась в существовании глубокого разрыва между высокоразвитой деловой жизнью ряда крупных городов (Амстердам, Лион, Лондон, Севилья и др.) и патриархальным ведением хозяйства на внутренних рынках тех стран, к которым (скорее, чисто юридически) принадлежали эти торгово-промышленные центры. Фактически, это были независимые города-государства, занимавшиеся оптовой транснациональной торговлей со странами Средиземноморья, Востока и Нового Света.

Важно подчеркнуть также, что эта, высокоприбыльная, торговля весьма жестоко контролировалась сравнительно небольшим количеством банкирских и купеческих компаний, которые были очень мало заинтересованы в деятельности на внутренних рынках ввиду их бедности, господства на них неэффективного крестьянского труда, отсутствия надежных путей сообщения, произвола местных чиновников и т. п. Тем самым возникал порочный круг: обладатели крупных капиталов не желали их вкладывать во внутренний рынок из-за его неразвитости, а этот рынок оставался неразвитым из-за недостатка капиталовложений.

{Сеть такого рода торговых центров начинает складываться в Европе уже в XII-XIII вв. Первоначально лидерство среди них занимают Генуя, Брюгге, Венеция, позже Франкфурт-на-Майне, Антверпен. В XVII в. безусловным лидером уже мировой торговли становится Амстердам, а в XVIII в. - Лондон.}

В XVII-XVIII вв. эти диспропорции в развитии народного хозяйства стала, по сути, главным препятствием при формировании национальных государств. Особенно показательной в этом отношении является судьба Франции - одного из наиболее могущественных государств Европы того времени. Уже к концу XVII в., благодаря многолетней деятельности знаменитого министра финансов Кольбера, Франция добилась серьезных успехов в развитии ряда производств, однако политика государственной поддержки отдельных направлений отечественной промышленности требовала значительных средств, которые собирались казной при помощи налогов, еще сильнее разорявших и без того бедный внутренний рынок.

В результате, созданные государством мануфактуры по производству высококачественной продукции (текстиль, фарфор, зеркала, гобелены и другие предметы роскоши) ориентировались в основном на экспорт или потребление собственной аристократией, обогащая лишь сравнительно узкий круг людей. Кроме того, предоставление правительством всевозможных льгот и привилегий избранным предпринимателям неизбежно вело к коррупции, разрушая политическое единство Франции и подготавливая социальный взрыв конца XVIII в.

{Подробнее о политике Кольбера и ее последствиях для Франции см. работу В. Н. Малова [27]. Что же касается Англии, то тут борьба против предоставления так называемых "королевских" привилегий отдельным предпринимателям развернулась еще при Карле 1, накануне революции 1642-49 гг. [16, с. 411-412].}

Для того, чтобы избежать роста диспропорций при развитии народного хозяйства и связанных с ними негативных социальных последствий, требовалось ликвидировать отсталость внутреннего рынка. Однако средств на это у европейских государств, втянутых в борьбу за колонии, естественно, не было. Тем более, что, в отличие от капиталовложений во внешнеэкономическую экспансию, инвестиции во внутренний рынок не обещали, во всяком случае поначалу, значительной и быстрой прибыли.

Первым, и долгое время единственным, государством, которому удалось выйти из этого тупика и создать национальную экономику как некую органическую целостность, была Англия, сумевшая при помощи своего государственного долга использовать для развития промышленности мощь сперва европейского, а затем мирового капитала. При этом первоначальным гарантом этого долга стала бесперебойная работа Монетного двора, продававшего серебряные деньги лучшего в мире качества по ценам, выгодным для отечественных и иностранных торговых компаний.

Важно подчеркнуть, что подобным гарантом Монетный двор смог стать, прежде всего, потому, что, в отличие, к примеру, от мануфактур Кольбера, его продукция не создавала конкуренции производителям обычных товаров. Далее, Монетный двор не только являлся государственным (причем сугубо убыточным!) предприятием, но и частью государственной системы. Поэтому заинтересованные компании могли поддержать его работу, лишь поддерживая экономику Англии в целом, так как в условиях хозяйственного или политического кризиса в стране нормальное производство денег стало бы невозможным.

Таким образом складывался своеобразный альянс, в котором европейский капитал получал доступ к лучшему монетному двору, а Англия получала огромные займы, благодаря которым ее банки могли предоставлять кредиты предпринимателям на необычайно выгодных для последних условиях. Благодаря этому альянсу льготный режим работы создавался не только для отдельных промыслов, ориентированных на экспорт и, в силу этого, слабо связанных с условиями хозяйствования на внутреннем рынке, но и для всей экономики в целом. Так, дешевые кредиты содействовали увеличению числа предпринимателей и усилению конкурентной борьбы между ними.

Последнее же, с одной стороны, создавало условия для роста производительности труда и заработной платы рабочих, а с другой, - сдерживало подъем цен. Следует отметить, что, в отличие от рассмотренной Марксом реформы 1848 г., в Англии в первой половине XVIII в. не удалось избежать роста цен, особенно в Лондоне, который стал одной из самых дорогих столиц Европы. В то же время, среднее увеличение цен все-таки заметно уступало увеличению денежных доходов населения.

В результате, английский внутренний рынок становился все более емким и привлекательным для крупных торговых компаний, способных организовать массовые поставки товаров из-за границы или из отдаленных районов страны. Это, в свою очередь, вело к строительству дорог, портов и каналов и, кроме того, не давало местным торговцам и производителям взвинчивать цены.

И, наконец, последнее. Активизация деловой жизни Англии давала возможность всем, у кого появлялись денежные накопления, вкладывать последние в банки, число которых быстро увеличивалось, или в покупку акций компаний, государственных ценных бумаг и т. п. Тем самым, дополнительно возрастали кредитные возможности государства, а с другой стороны, уменьшалось давление на рынке потребительских товаров.

Создание благоприятных условий для массового проявления деловой активности позволило английскому правительству за счет косвенных, не так бросающихся в глаза и, в определенной степени, более справедливых, налогов с товарооборота собирать в казну беспрецедентно большие суммы. Так, общее количество налоговых поступлений достигало в Англии 20% от налогового национального продукта. В то же время в других европейских странах максимально допустимым рубежом, переход через которых грозил социальными потрясениями, считался 10-процентный налог и именно попытка достичь этого предела в конце XVIII в. стала для Франции роковой. В результате Англия, чье население было в 2,5 раза меньше, чем у Франции, могла собирать почти такую же сумму налогов, какую с огромным трудом собирало французское правительство [1, с. 394-395].

{На величину собираемых налогов во Франции и других континентальных странах в значительной степени повлияло то, что основное бремя податей ложилось в основном на третье сословие, т. к. дворяне и духовенство практически не платили налоги.}

Таким образом, круг замыкался и английская казна получала - причем во все возрастающих количествах - средства для продолжения той, парадоксальной, финансовой политики, у истоков которой стоял Ньютон.

{Введение особого курса обмена золота на серебро вряд ли было результатом заранее обдуманного плана. Скорее, эта идея вызревала постепенно. Так, Монетный двор брал заказы на изготовление денег из американского серебра еще до назначения Ньютона на пост Директора. С другой стороны, после того, как дефицит наличности в ходе проведения реформы был ликвидирован, мощности Монетного двора некоторое время простаивали, а англо-голландская Ост-Индская компания в это время нуждалась в больших количествах серебряных денег. По-видимому, это и стало толчком к установлению взаимовыгодного сотрудничества. Однако превращение идеи в неукоснительно проводимую финансовую политику было всецело заслугой Ньютона и Монтегю.}

Эта политика в конце XVII в. позволила спасти страну от катастрофы, а на протяжении XVIII в. превратила деньги из простого средства платежа в инструмент формирования экономики нового типа, которая отличалась органической взаимосвязью внутреннего и внешнего рынков, а также способностью быстро вовлекать (в форме кредитов) в зону своего действия новые социальные ресурсы, включая интеллект изобретателей и ученых.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бродель Ф. Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIII вв. Т. 3. М., 1992.
2. Бродель Ф. Динамика капитализма. Смоленск, 1993.
3. Dickson P. The Financial Revolution in England: A Study in the Development of Public Credit in England, 1688-1756. L., 1967.
4. Hyde Ch. K. Technological Change and the British Iron Industry, 1700-1820. L., 1977.
5. Chaudhury K. The Trading World of Asia and the English East India Company. 1660-1760. Cambridg, 1978.
6. Pawson E. The Early Industrial Revolution: Britain in the Eighteenth Century. N. Y., 1979.
7. Cortell P. Industrial Finance: The Finance and the Organization of English Manufacturing Industry. L., 1980.
8. Corfield P. I. The Impact of English Towns, 1700-1800. Oxford, 1982.
9. Вавилов С. И. Исаак Ньютон. 1643-1727. 4-е изд. М., 1989.
10. Craig I. Newton at the Mint. Cambridge. England, 1953.
11. Craig I. The Mint. Cambridge. England, 1953.
12. Craig I. Isaac Newton - Crime Investigator // Nature. 1958. V. 182. № 4629. P. 149-152.
13. Westfall R. S. Never at Rest: A Biography of Isaac Newton. Cambridge etc., 1982.
14. Antony H. D. Sir Isaac Newton. L., 1984.
15. Christianson G. E. In the Presence of the Creator. Isaac Newton & His Times. L., 1984.
16. Кулишер И. М. История экономического быта Западной Европы. 8-е изд. М.; Л., 1931. Т. 2.
17. Jacob M. C. The Newtonians and the English Revolution, 1689-1720. Ithaca, 1976.
18. Buck P. Seventeenth Century Political Arithmetica: Civil Strife and Vital Statistics // Isis. 1977. V. 68. P. 67-84.
19. Shapin S., Schaffer S. Leviathan and Air - pump: Hobbes, Boyle and the Experimental Life. Princeton, 1985.
20. Shapin S. Of Gods and Kings: Natural Philosophy and Politics in the Leibniz-Clarke Disputes // Isis. 1981. Vol. 72.
21. Менцин Ю. Л. Лаборатория и парламент. (У истоков современной литературы Запада). // Вопросы истории естествознания и техники. 1993. № 4. С. 3-15.
22. Берви-Флеровский В. В. Избр. эконом. произведения. М., 1958. Т. 1.
23. Дмитриев И. С. "Особая миссия" Менделеева: факты и аргументы // Вопросы истории естествознания и техники. 1996. № 3. С. 126-141.
24. Маркс К. Заработная плата, цена и прибыль // Избр. произведения в 2-х тт. Л., 1940. Т. 1. С. 252-302.
25. Smith B. L. R. American Science Policy Sinse World War II. Washington, 1990.
26. История Европы. Т. 4. Европа нового времени (XVII-XVIII века). М., 1994.
27. Малов В. Н. Жан-Батист Кольбер: Абсолютистская бюрократия и французское общество. М., 1991.

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
dfs_76
Jun. 14th, 2012 04:36 am (UTC)
При этом, правда, продавая на льготных условиях серебряные деньги, английское правительство покупало товар менее материальный, чем шелка и пряности, но не менее ценный. Этим товаром было доверие европейского капитала, а также и его принципиальная заинтересованность в развитии национальной экономики Англии
===========
(голосом товарища Саахова): Всё это конечно так, да, правильно, да... Но один момент автор как-то обошел (или затронул его так незаметно, что я пропустил): чтобы обеспечивать эту вот самую "продажу серебра", да еще и с дисконтом, столь выгодным контрагентам, что они полностью на Англию переориентировались, Англии самой надо было этого серебра иметь стабильный приток. А вот каким образом англичане этот приток всё это время обеспечивали, автор как-то не объясняет. В результате его концепция (которую с фактической её стороны я отнюдь не оспариваю) оказывается мягко говоря однобокой, а сам он - в положении того слепца из китайской сказки, который держа слона за хвост доказывает, что слон - это верёвка.

Edited at 2012-06-14 04:42 am (UTC)
sobiainnen
Jun. 14th, 2012 10:18 am (UTC)
Возможно, Ваша точка зрения нормальна с точки зрения этики, но в преамбуле к перепечатке статьи об Исааке Ньютоне я написал лишь об одном - об эффективности предложенной Британской короне физиком Ньютоном и другими авторами реформы стратегии, сложной, рисковой и сверхэффективной.
dfs_76
Jun. 14th, 2012 11:00 am (UTC)
Данный материал Менцина мне знаком давно, кроме того, не раз участвовал в его обсуждениях на различных интернет-ресурсах. Это не биографический очерк о Ньютоне или даже о малоизвестной странице его жизни и деятельности. Автор в нём в общем-то претендует на объяснение причин, вознесших в XVIII-XIX веках Англию на самую вершину мирового экономического Олимпа. При этом надо отдать должное, автор рисует достаточно связную теорию, это объясняющую.
Однако в ней видны и явные пробелы. И вопрос о том, каким образом англичане самим себе обеспечили приток того серебра, на которое, удачно расчеканенное, покупали товары у неевропейских стран с целью перепродажи в Европе и даже спонсировали европейские "хозяйствующие субъекты", порождая у них заинтересованность в процветании английской экономики - лишь наиболее бросающийся в глаза.
Это не говоря про странные обороты, типа "англо-голландская Ост-Индская компания" (какая еще "англо-голландская Ост-Индская компания"? Английская и голландская Ост-Индские компании - две отдельные компании, конкурировавшие друг с другом) - вроде мелочь, но доверие к компетентности автора вообще снижают.

Edited at 2012-06-14 11:23 am (UTC)
sobiainnen
Jun. 14th, 2012 01:40 pm (UTC)
Думаю, про Ост-Индскую (-ие) компании - просто опечатка, бывает, пропускаешь ляпы. Компании (и страны) конкурировали, и много где конкурировали с оружием в руках и взятием портов и крепостей. В то же время именно с голландцами у англичан часто бывало теснейшее взаимодействие и взаимопонимание против других европейцев. У Юлия Львовича получалась логически цельная картина, которую уже можно дополнять и поверять другими материалами при желании.
( 4 comments — Leave a comment )

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel